Сборник всех Произведений - Стихов как классиков так и современников


Целение саула — Державин Гавриил

Саул, Сиона царь, сын Кисов, волю Бога
Взгордясь презрел, тем власть Его уничижил.
Господь средь гнева яра, строга,
Блестящее лице с Саула отвратил
И рек: «Поди, злой дух! круши его».
Глаголом сим вострепетали бездны,
Сквозь пропасти подземны
Со огненна одра покоя своего
Восстала злая Месть и идет на Саула.
Пук лютых стрел на ней за плечьми среди тула
Вися гремит, как гром вдали, — и перед ней
Отверзлись ржавые со скрипом ада двери,
Из коих зависти и злобы бледны дщери,
Боязнь, и грусть, и скорбь, и скука, и тоска,
Змеистых клочья влас вкруг ней, как облака,
Пустив на ветр, летят в призраках черным роем:
Те с скрежетом зубов, те с хохотом, те с воем,
Как враны, волки как на труп с лесов, степей
Стадами гладными на казнь бегут цареву.
Средь крику их и реву
Унынье дикое безмолвно, тяжело,
Густой подобно мгле, на грудь, на очи, на чело,
На дух преступника, на сердце налегло,
Огнем всю внутренность, тоской смертельно жгло;
И ночь и день его терзая угнетало,
Мечтами ужасало.
Почувствовал, почул
Еговы гнев Саул.

Веселья от него повсюду удалились
И утучняющий спорхнул от веждей сон,
По ссохшимся щекам потоки слез катились,
И был как тень, как остов он.
В размученном таком, тревожном состояньи
Друзья вокруг его во плаче, во стенаньи
Вещают, что пастух, по имени Давид,
Болезни тяжкие бряцаньем струн целит;
Что арфы громкие и тихозвучны тоны
Волшебством некаким обворожают слух,
Покоят, веселят, лелеют, нежат дух
И прогоняют грусть, задумчивость и стоны,
И словом, мочной что гармоньи сладка власть
Удобна исцелять болезнь и всяку страсть.
Поспешна повелел звать сына Иессея.

Певец пришел, и хор с ним пред него,
И зря, что на одре царь, взором пламенея,
Лежит и день клянет рожденья своего,
С созвучностию струн, касаясь чуть ушес,
Двугласну тихо песнь вознес:

О Боже! поспеши
Сердечный внять мой глас,
Скорбь царску утиши,
Отри потоки с глаз
И просвети Твое лице
На блещущем его венце.

Виждь, стрелы, Судия,
Твои его разят,
Как лютая змия,
Лиют во сердце яд.
О Боже! поспеши,
Скорбь царску утиши.

Внимает песнь монарх; но сила звуков, слов
Так от него скользит, как луч от холма льдяна;
Снедает грусть его, мысль черная, печальна.
Певец то зрит — и, взяв других строй голосов,
Поет уж хором всем; но сонно, полутонно,
Смятенью тартара, душе смятенной сходно:
На пустых высотах, на зыбях Божий дух
Искони до веков в тихой тьме возносился,
Как орел над яйцом, над зародышем вкруг
Тварей всех теплотой, так крылами гнездился.
Огнь, земля и вода и весь воздух в борьбе
Меж собой внутрь и вне беспрестанно сражались,
И лишь жизнь тем они всем являли в себе,
Что там стук, а там треск, а там блеск прорывались;
Гром на гром в вышине, гул на гул в глубине
Как катясь, как вратясь даль и близь оглушали,
Бездны бездн, хляби хлябь колебав в тишине
Без устройств естество, ужас, мрак представляли.

Под томной песнью сей царя тягчайший сон
Давил, что больше мертв, чем жив казался он.
Был сходен хаосу, в сон вечный погруженну,
В себе самом смятенну.
Но глас взгремел:
Стихиев бездны разделились;
Огнь с воздухом на высоту взлетел,
Земля с водою вниз спустились:
Бысть свет!
Чертеж, в уме Творца предвечно изложенный,
Напечатлелся всей природы на ростках,
На скрытых семенах.
Всех дум его отсвет,
От слова образ взяв, стал вид одушевленный,
И в роде всяка тварь своем,
К чему назначенна, явилась точно тем.
Как искра, от кремня и из стали воспрянув,
Так солнце излилось, из мрака возблеснув.

Прекрасное светило!
Грядет среди небес,
Величие открыло
Тьмы Божеских чудес.
В следы его смотря,
Румянилась заря,

В безмолвном утра мраке
Сияет Орион;
Но звезд царя при зраке
Бледнеет, меркнет он.
На севере в полнощи льет
Свой Арктус яркий свет.

И ты, о милая лампада,
Луна! (так воспевал пастух)
Средь звезд вдали блестяща стада
Свой тихо совершаешь круг.
Сумрачны тучи удивились
Задумчивой красе твоей,
Когда края их посребрились
От светлости твоих лучей,
И ты царицей нощи стала, —
Оспоривая день, блистала.

Так тьмы планет в молчаньи путь
Проходят свой благоговейно,
Стремяще неотложный труд
К мете всеобщей стройно, верно.
О, коль сей дивен тихогром {1}
И льет гармонию какую!
Как светлых Серафимов сонм,
Крылами песнь на нем святую
Порхав, по сферам издают,
Созвучно все Творца поют.
Воскликни, хор, воскликни вдруг,
И ты Творца с тьмой звезд согласно
Пой с Серафимы велегласно;
И ты Его творенье рук.
Веселой трепетной душой
Хвалу Его любовью пой!

1 Фортепиано. (Здесь и далее подстрочные примечания принадлежат Г. Р.
Державину.)

В бесчувствии глухом лежащего владыку
Проникнул сладкий шум сего священна лику.
Оцепенелый взор вкруг дико водит он
И чудесам небес дивится, мыслей полн.
Но ново пение восстало
И вновь царя слух обуяло:
Он слышит, Океан, восстав, с чел звезд потек
Шумяще в свой предел, во глубины безмерны;
Возникли гор хребты мгновенно из середь бездны
И меж себя пути отверзли бегу рек;
А там, нагнувшися, скалы круты, кремнисты
Низвергнули с себя журчащий чистый ключ,
Который, как жемчуг пересыпаясь чистый,
Катит по мураве поток свой в понт зыбуч.

Виждь, пестреет стадом холм,
Агнцы по лугам резвятся,
Тонким скрыты облачком
Песни жавронков гласятся;
А как солнца луч багряный
Загорится средь ручья,
Отдаются рощи дальны
Свистом громким соловья.
С неба Ангелы нисходят,
Песни ангельски поя,
И блаженство их низводят
В тени злачные рая.
Мир ликует и спокойство,
Под смоковницей сидя;
Цвет вдруг, запах и довольство
К их желаниям ведя,
Непорочность и веселья
Рука об руку идут;
Там не знают лицемерья,
А все в радости живут.
Будь, чета благословенна,
Век невинностью спряженна,
Ублажайся счастьем вновь,
Чистая сердец любовь.

Хор смолк. Монарх челом своим с одра склонился
И, благовенья полн, во помыслах молился
Толиких множества Создателю чудес.
Но злобы дух в нем вновь воскрес
И черным жег огнем его с сугубой силой.
Царь бьет себя во грудь с душой унылой:
Почто веселье и покой,
Рек, в хижинах живут, а дом забыли мой?

Быстрые гласы, теките,
Духа печальна будите,
Коль не почувствует сам,
Грех что его есть тиран.

Стени и жалуйся, о арфа! скорбным тоном,
Стени и наполняй весь свет его уроном.
Несется, слышу, вопль, и стон, и плач, и вой.
Какое зрелище я вижу пред собой!
Увы! напрасны суть твои уж слез потоки:
Преступная чета, ты пала в грех жестокий.
С невинностью твоей веселость протекла,
Смерть косу на тебя, яряся, занесла
И Херувима меч огнем вокруг сверкает,
Отчаянье в очах везде тебя пужает;
Возненавиженна сама собою став,
Куда сокроешься, себя собой терзав?
Несчастная чета! оставленная Богом,
В лесах ли будешь жить, с зверьми под листьев кровом;
Но ты жалка, твое плачевно состоянье!
Подвиглись небеса, все Ангелы в рыданье;
Дол плачет, плачет холм, гул вкруг твердит: увы!
О, коль несчастливы, сердца порочны, вы!

Быстрые гласы, теките,
Души преступны разите,
Правд не познают коль сих,
Что грех мучитель есть их.

Кичливу грудь царя и страх и стыд бунтуют,
В надменном гнев лице и злость изобразуют,
Кровавы, выпуклы глаза его свирепо зрят.
Но юноша хоть то и примечает,
Без робости играет,
Ланиты правдою горят,
И смотрит так на злость тирана он спокойно,
Как добродетели смотреть на злобу сродно.
Под взором блещущим вслед скачущим перстам
По арфе огнь бежит, сверкая по струнам,
И возбуждаючи высоки, страшны тоны,
Грех в бедствии поет и казнь его и стоны:

Громы в громы ударяют,
Гул за гулами ревет,
Смерть и ужасы летают,
Молния вселенну жжет;
Бездны разверзают зевы,
Бог преступников казнит.
Князь и царь, рабы царевы,
Кто от Бога убежит?
Род Иаковль! веси, грады
Брось и кущи ты свои,
Ты умрешь, — и нет пощады
За злодействия твои.
Ты умрешь, — и я уж внемлю
Шум вокруг небесных стрел;
Тропы смрадны кроют землю
И Солима пуст предел.

Внемли! се крик и вопль из бездны возникает,
Се слабо до ушей доходит он моих,
Се тише от часу, все тише, — исчезает,
И вот уже совсем затих.
Погибли навсегда хулители Господни,
Землей поглощены, низверглись в преисподни.
Пропал их след,
И слуху нет.
Но ах! возмогут ли мои плачевны струны
Те живо описать и молньи и перуны,
Какие праведный определил Судья
В казнь вечную злодеям. Увы! уж вижу я:

Грядет, грядет свирепо мщенье,
Вкруг в бурю, в мрак облечено.
Повергнуло скалы трясенье;
Понт, небо в кровь превращено.
Мир дрогнет, веет знамя гнева.
Восстань, хлябь вод, восстань!
Глас рек: и из твоих бездн чрева
Потопом с неба шумным грянь
И погреби в волнах вселенну,
Нечестьем, злобой оскверненну.
Пусть знает свет мой правый суд,
Из сна грехов себя возбудит.

Восстань! — да воды не придут
В свой паки одр почить покойно;
Но да стремятся всюды грозно,
Поколь заклепов не прорвут,
Сквозь гор камнистых не пройдут
И сушей Океан не будет.

Се гласу Господня
Вмиг преисподня
И звездна хлябь вод
На землю течет.
Море волнами,
Небо дождями
Шумит и ревет,
Мир топит и жрет.

Бог прав — и суд Его есть правда,
И праха сын всегда зреть слаб ее лучи.
Ненависть с завистью покрыла ярых волн громада;
Там сластолюбие, там роскошь, мрак пьючи,
С развратом, с леностью погрязли бездн в стремленьи,
И тщетно о своем мнят смертные спасеньи.

Скал прорван свод,
Встал к небу понт,
Нет больше в споре
С брегами волн,
На море море
Кидает челн
По всей вселенной
Опустошенной.

Но гласы, пламенея,
Возвыстеся певцов,
Воскликни хор живее
Спокойных пастухов,
Чтоб огненные стрелы
Струн их и песней вдруг
Пронзали онемелы
Цареву грудь и дух,
И он бы, правды сам став зритель,
Познал, что грех — его мучитель.

Меж тем как пел Давид так песнь, восторга полн,
И сильный арфы глас чертожны двигал стены,
Саул, в отчаяньи пуская дикий стон,
Зубами скрежетал, терзал власы смятенны
И рдел в жару, как угль, и мерз в хладу, как лед;
По бледному лицу катился градом пот,
И с пеною из уст клубилася желчь черна.
В неистовстве его схватив рука кинжал
Взнесла на грудь свою, но, быв остановленна
От сущих близь его, — вдруг острый сей металл
Повергла на Давида. Давид отсторонился,
И действующий зря
Страх Божий на царя,
И что спасен был сам, — восторгом оживился,
И стал приятно с струн, как ветерок, дышать,
По малу дух царя к спокойству приучать;
Но, тщетным зря и то, что скорбь хотя телесну
И рану облегчить возможно нам известну;
Но слабы все бальзамы суть
Целить и утолять душевную в нас грусть,
Сердечны скрыты раны,
Терзающие тайны, —
Приди ж, раскаянье, он рек, скорей с небес,
О ты, что тусклый взор возводишь к милосердью твердью,
Приди, к святыне вождь, в лице печали, слез,
И милость приведи Творца со умиленьем,
Чтоб сердце царское пред ним с благоговеньем
Соделалось тобой способным к чувству благ
И от него б ушли уныние и страх!
Раскаянье приходит:
Внемли его, монарх;
Оно покой приводит
И сладость во слезах;
Печаль им радостью бывает,
Коль все желанье обитает
И мысль твоя на небесах:
Оно к блаженству первый шаг.
И се раскаянье прогнало уже ярость.
Царь смотрит на кинжал, являя трепет, жалость,
И тихий на певцов кидает с вздохом взгляд.
Зеницы, пламенно вращаясь, не горят,
В которых перед сим отчаянность грозила,
Небесная печаль грусть ада заступила.

О! как милость есть любезна,
Всех она славней доброт!
Плачет царь — и струйка слезна
По ланите его льет.
Ее Ангел принимает
Не пустя упасть во тму;
Милосердью посвящает,
Жертв приятней всех ему.

Еще, еще, — но ах! болезнь приходит снова,
Биенье сердца, грусть видна в очах царя сурова.
Возвысьте, пастыри, ваш выспреннее глас,
Покудова недуг в нем в корне не погас,
Поколь обильный ток с очей не устремился
И мук с души его ярем не низложился.

Всемогущий! приими
Вздох раскаянья царева,
Искушения изми
И надежду среди гнева
Брось ему твоим лучом,
Чтоб он, сердца сокрушенье
Слез излив тебе дождем,
Зрел в тебе свое целенье.

Спустись теперь в юдоль с холмов, парящий хор,
И к пенью вышнему не напрягайтесь струны:
Триумф явили свой гармонии перуны.
Монарх их чувствует, его светлеет взор,
Ланиты бледные румянятся зарею.
Блажен! — уж от него бежит унынье прочь;
Не мучится уже он совестью своею.
Раскаянной душе спешит сам Бог помочь,
И черна скорбь к нему уж вспять не возвратится.
Песнь ваша, пастыри, ему да усладится,
И арфы тихие приятный сердцу звук
Надеждою небес его да тешат дух,
Забавы сельские, невинность и свобода,
Да обольстит его ваш пением предел,
Чтоб гордость позабыл, чтоб нравилась свобода
И он богатству бы спокойство предпочел.

Поля, леса, пустыни дики,
Сквозь дебрь журчащие ручьи,
Пастушьи громки слышьте клики,
Поющи светлы дни свои.

Меж скал от резвых стад брыканья
Хохочет эхо вкруг его,
И он, священна полн вниманья,
То зрит, другой не зрит чего.

Под тихие вечерни сени
Идет к нему покой с небес,
Любовь, невинность в восхищеньи
В цветах сидят с ним меж древес.

Вокруг чела его довольна
Звезд зрится блеск, льет с ризы свет;
Вся жизнь его покрова пальм достойна,
Шалаш его покой дает.

Да ввек, о Ангел! ощущает
Твою беседу грудь моя;
Спесь, зависть при дворах блистает;
Пастушья хижина твоя.

Тише, о песни! теперь вы звучите,
Скорбному духу дремоту внушите;
Лей на него свой аромат, сон, вкруг;
Сладко спокойство, лелей его дух.

Слетайте на него, о воины небесны,
Стрегущи Божий град, — и манием своим его
Владеющие сном, чем вы, мечты прелестны,
Грядуща время вид являете того,
Где приготовлена душам благим награда,
А злобы Извергам грозящи страхи ада,
Слетите и, его восхитя дух с собой,
Представя перед ним небесный сад златой, звездной,
Где о бессмертьи лишь звучит бессмертный хор;
Где, кроме радости, ничто не существует,
И новой вечностью жизнь вечна торжествует.

Арф своих тоном,
Божественным звоном,
Стрясите с него
Скорбь люту его;
Плач будет в радость,
Стон его в сладость.

И се уже его гармония живит;
Потоком сладких слез кропит отрадный вид,
Бежит уныние, проходит беспокойство.
Согласье новое, яви свое устройство,

Греми струн новый гром,
Созвучно с голосами,
Подвигни небесами,
Клич радость в царский дом.

Какая сильна мощь томит души волненье?
Какая возбуждать в ней может бурну страсть?
Твое, Гармония, волшебное веленье
И над природой всей твоя чудесна власть.
Ты, дщерь небес,
Вселенной зримой сей с тех пор известна стала,
Как с трона вечного Премудрость глас снислала,
Который мир вознес.
Явилась ты, — и твердь усеялась звездами,
По звуку твоему потек сей красный, светлый строй!
Полк ангельск, поразясь согласием его, красой, —
Велик, воспел, велик Творец наш чудесами!
И в изумлении с тех пор с высот глядит
На сей лучистый сонм, в его заряся токе.
И совокупно с ним гласит
Песнь первую звезды, возникшей на востоке,
Котору сферы все и вблизь и вдаль твердят
Едиными усты: Осанна! свят, свят, свят!

АНАЛИЗ СТИХА

Нужен анализ произведения
Напишем в кратчайшие сроки. Заказать ►


Читайте стихотворение Гавриила Державина «Целение саула» слушайте онлайн и скачивайте все тексты автора абсолютно бесплатно.

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.